20. Представление о маргиналах

Итак, налицо люди или целые социальные группы, которые не могут (или не хотят, что часто одно и то же) идентифицироваться. Такие люди и называются маргиналами, а группы — маргинальными группами. Человек или социальная группа как бы находятся «между» группами, «на краю»^[i].

Впервые понятие маргинальности ввел американский социолог Р. Парк по отношению к мулатам^[ii]. Он обратил внимание, что мулаты (в Америке потомки от браков представителей европеоидной расы с неграми) не могут идентифицироваться ни с белыми, ни с черными. В связи с этим у них обнаруживается ряд характерных черт: беспокойность, агрессивность, честолюбие, стесненность, эгоцентризм и т. п.

Конечно, маргинальность — гораздо более широкое явление, чем характеристика свойств личностей, стоящих на грани различных рас. Она всегда там, где человек оказывается в ситуации неопределенной идентификации^[iii]. Каждый человек время от времени переживает состояния маргинальности, которые характеризуются как кризисы.

Существование устоявшегося термина намекает на то, что имеется социальный институт маргинальности. С помощью этого социального института люди, попавшие в подобное положение, так или иначе справляются с чувством вины, порождаемым стремлением «соответствовать» требованиям Сверх-Я.

В социальных науках налицо большое количество синонимов маргинальности. Маргинальность в смысле Р. Парка может быть сближена с аномией у Э. Дюркгейма, которая характеризует состояние общества, где одни нормы уже потеряли силу, а другие еще не установились. В эти переходные периоды маргиналы получают большие шансы для самореализации. Иногда маргинальные группы называют сообществами-изолянтами, или социальными изолянтами^[iv]. В марксизме и ряде других социалистических учений важную роль играло понятие деклассированных элементов, например люмпен-пролетариата^[v], которое также близко к понятию маргинальности.

Р. Мертон выделяет два момента в нормативном континууме, окружающем личность: во-первых, система целей, намерений и интересов; во-вторых, возможные, допустимые, принятые в данном обществе средства, способы, инструменты достижения данных целей, реализации намерений. Он фиксирует конфликт между этими двумя моментами. Скажем, стремление быть богатым никак не согласуется со способами обогащения, допустимыми в обществе (вспомним поговорку «От трудов праведных не наживешь палат каменных»). Р. Мертон фиксирует соответственно два типа девиантного поведения:

1) когда нормы-цели довлеют над нормами-рамками, допустимыми средствами. Субъективно допускаются любые средства и способы достижения целей;

2) когда деятельность по достижению целей становится самоцелью, а «приверженность институционально предписанному поведению принимает характер подлинной одержимости». Иначе говоря, нормы-рамки довлеют над нормами-целями.

Этнографы обратили внимание на феномен переходных ритуалов в архаике. В. Тёрнер, опираясь в своих работах на теорию А. ван Геннеппа, рассмотрел обряды, сопровождающие перемену места, состояния, социального статуса, возраста^[vi]. Для центрального, собственно переходного состояния был использован термин limen — «порог». Соответственно ситуация получила название лиминальной, а в культурологии распространилось понятие лиминальности и лиминалов^[vii]. В рамках переходной ситуации человек получает такие свойства, каких он не имел раньше^[viii]. Выделяется особый тип лиминальных людей, который характеризуется двойственностью, не поддается обычной классификации. Лиминальные существа ни здесь ни там, ни то ни сё: они в промежутке между положениями, предписаниями и распределенными законом, обычаем, условностями и церемониалом. У лиминалов нет статуса, нет имущества, системы обозначений социального или родового положения. Их облик в то же время стандартен, они стремятся к равноправию в своей среде. При этом речь идет не только о лиминальных людях, но и лиминальных периодах в жизни каждого человека. Наконец, лиминальные периоды бывают не только в биографии отдельных людей, но и в истории сообществ, которые обозначаются В. Тёрнером уже знакомым нам термином «коммунитас». Лиминалы в отличие от маргиналов на первый план выдвигают не личные дела, а общественные. Лиминалы — слуги перехода. Однако разделение личного и общественного весьма зыбко, общественные и личные дела прозрачны друг для друга, а потому разделение лиминалов и маргиналов всегда проблематично.

Для некоторых социально-философских концепций маргинальные группы первичны по отношению к любым видам коллективности^[ix]. Еще во второй половине XIX в. аналогичные идеи о роли маргинальных групп высказывал М. А. Бакунин, для которого именно люмпены были одной из наиболее перспективных социальных сил. Очевидно, что концепции антиидеологии, изложенные выше, также опираются на маргинальные группы и маргиналов.

Каким же образом, с одной стороны, сами люди справляются со своей неидентифицированностью, а с другой стороны, общество терпит таких людей?

Маргинализм сам по себе может развиваться по двум стратегиям. Во-первых, это путь, приемлемый для общества, во-вторых, это социально опасные пути. Данные стратегии не отделены друг от друга китайской стеной. Они могут совмещаться и переходить друг в друга.

Наиболее приемлемый для общества путь маргинализма — творчество. К творчеству относятся амбивалентно. С одной стороны, к нему призывают, но, с другой, стоит кому-то эти призывы принять всерьез, как тут же на такого человека, как правило, обрушиваются те или иные репрессии («Если вам пришла в голову новая идея, то, вероятнее всего, она принесет вам неприятности» (Э. Де Боно)). Поэтому мы должны иметь в виду, что апология творчества — всегда замаскированная апология стратегии маргинализма.

Неприемлемый для общества путь — то, что именуется преступностью^[x], прежде всего покушения на личность, в крайней форме — убийство. Именно через проблему маргинализма может быть осмыслен, в частности, терроризм.

Схождение двух маргинальных стратегий, положительной и отрицательной, обнаруживается в искусстве по преимуществу романтического направления, где распространены темы зла, смерти, убийства^[xi].

В обществе, находящемся в состоянии сдвига, роль аномии, а следовательно, и маргинальных групп и маргинальных индивидов возрастает. Эпоха перемен — время маргиналов. Они взлетают на этой волне и уходят, когда волна перемен спадает. Война также представляет собой принципиально переходную эпоху. Она очень быстро формирует специфических маргиналов, профессиональных воинов, бойцов, которые ничего не умеют, кроме как воевать. Это не те военные-профессионалы, что существуют во всяком обществе в мирное время, но не воюют. Напротив, эти специфические маргиналы, сформированные войной, подобны волкам-убийцам, почувствовавшим вкус крови. Потому после большой войны, когда формируется относительно многочисленная группа таких специфических маргиналов, перед властью всегда возникает вопрос, как их привести к нормальному состоянию. Репрессии после Великой Отечественной войны, после Отечественной войны 1812 г. (подавление восстания декабристов) и т. д. могут быть объяснены именно этим.

По общему признанию, страной, где господствует переходность, выступает Россия последних десяти лет. Согласно одной из социологических оценок, сегодня здесь особую остроту приобретает проблема маргинальности^[xii]. Ситуация в современной России характеризуется ломкой устоев. Это приводит к тому, что подростки и пожилые люди переживают «двойной кризис», обусловленный наложением социального кризиса на возрастной. Обостряется отношение человека к своему прошлому, настоящему и будущему. Наблюдается, в частности, поляризация смысла жизни у пожилых: в сознании одних начинает господствовать стремление выжить любой ценой, в сознании других повышается роль социальных смыслов^[xiii].

В то же время, поскольку маргиналы очень часто обладают повышенной символической активностью, они наиболее способны к рефлексии, к самосознанию. «Более всего склонен и наилучшим образом подготовлен к самосознанию… человек, ощущающий себя одиноким, т. е. тот, кто по складу ли характера, под влиянием ли судьбы или вследствие того и другого остался наедине с собой и своими проблемами, кому удалось в этом опустошающем одиночестве встретиться с самим собой, в собственном “Я” увидеть человека, а за собственными проблемами — общечеловеческую проблематику»

____________________________________

Люди, не желающие идетифицироваться.
• Каждый человек в какой то момент переживает состояние маргинальности.
• Чувство вины.
• Маркс: люмпер-пролетариата – деклассированный элемент.
• Обряды перехода, лиминальность.
• Наиболее приемлемый путь для маргинализма – творчество.
• Осмысление проблемы терроризма через маргинализм. 

---